Война́ - конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, - происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами.
Как правило, война является средством навязывания оппоненту своей воли. Один субъект политики пытается силой изменить поведение другого, заставить его отказаться от своей свободы, идеологии, от прав на собственность, отдать ресурсы: территорию, акваторию и другое. ©

Мудрость не любил войны. Нет, не из-за многочисленных смертей. Жизнь и благополучие смертных не были главной его заботой, хотя о смертных он заботился, когда находил на это время и желание. Войны были необходимы. По сути, война – механизм естественного отбора. Способ отделения сильных от слабых и культивации более удачного сочетания способностей, генов, моральных убеждений, которые люди впитывают в себя на эмоциональном уровне, инстинктов в конце концов. Он не устраивал войны сам, но наблюдать за проявлением человеческой натуры любил, его это забавляло. В момент сражения всегда было видно суть человека. Трус или герой, растяпа или боец – война показывает все. В этом было свое очарование войны. Очарование обнажения души человеческой. Каким бы великим, сильным, стойким ни мнил себя человек, война раскрывала его суть, если человек не был идиотом - его это закаляло, если был – слабые не выживут в любом случае. Да, Мудрость – не Милосердие, он предпочитал видеть правду, принимать какой бы она ни была, не закрывая глаза на грязь, чтобы самому не уподобиться этой мрази. Умный - учится на ошибках других.
При всем этом, Мудрость не любил войны. Он считал их бессмысленной тратой ресурсов. Ресурсов не только человеческих, которые можно было использовать иначе, более рационально. Точнее, Мудрость предпочитал иной способ решения конфликта. Поэтому, хотя и испытывал интерес к очарованию войны, но не любил их. Ведь добиться от смертных прогресса личности можно было и иначе.
И все же, когда обстоятельства вынуждали, не найти вам более увлеченного полководца, чем Мудрость. Игра разумов забавляла его. Вот только противник нужен соответственный. С этим были проблемы.
Древний мир старых, развитых цивилизаций давно завершился. Планету населяли разобщенные племена. Не сказать, что сильно отсталые умственно, попадались весьма просвещённые, что не могло не радовать – жизнь налаживалась. И все же, достойного противника среди смертных пока не появлялось. Да и заботили его сейчас совсем иные вещи.

Путешествуя налегке некоторое время назад, Мудрость обнаружил странное ущелье. Главная его странность заключалась в энергетическом фоне  местности. Можно было бы подумать, что это начудил кто-то из родственников, но сказать что-то конкретное, без обстоятельного изучения, Мудрость ничего не мог. Проблема заключалась еще и в том, что рядом с заинтересовавшим его местом жило несколько агрессивных племен, которые, в свою очередь, были в союзе с другими племенами, но не между собой. Это настораживало и создавало новые вопросы – Мудрость не верил в подобные случайности.
Чтобы спокойно изучить объект, а заодно и заняться стимуляцией умственной активности смертных на Земле, Мудрость решил захватить эту территорию. Сложность заключалась в том, что благодаря действующим союзам, нужно было подмять под себя большую часть материка. Не самая сложная задача, но слишком скучная, если заниматься ею одному. Выбор компаньона был очевиден, мало того, что он любил войны, так ещё и вызывал доверие, уж слишком долго они плодотворно сотрудничали. Возможно, это были не все причины, но и их было достаточно, чтобы уговорить Гнев участвовать, чего бы ему это ни стоило.
Первое племя было обработано Мудростью ментально, как и второе, третье пришлось уничтожить полностью, влиянию они не поддавались, не говоря уже о чудовищной тупости, а после началась война. Война, которая закончится к концу завтрашнего дня.

Высокий шатер, накрытый шкурами - по ночам в пустыне было холодно. Сумрак полный теней, углы были бы чернильно-черные, но у данного жилища не было углов – круг основания образованный каркасом и покатые стены. Минимальная обстановка - военный поход все же, но пара конструкций напоминающих стулья имелась вокруг стола. Жаровня в углу, не для обогрева - хоть немного разогнать тьму ночной пустыни. На огромном столе в центре шатра лежала большая карта местности, составленная лично Мудростью, настолько точные и подробные карты появятся у людей еще не скоро, нарисованная на большом цельном куске мягкой, хорошо выделанной шкуры – редкость неслыханная. В углу было подобие постели, которое закрывалось расписной тростниковой ширмой, сейчас поставленной в сторону, хозяин не особо пользовался сим предметом мебели – воплощениям не нужно было спать. Кушать тоже, но фрукты присутствовали, в красиво плетеной корзинке на маленьком столике рядом с центральным - сладкий виноград и инжир. Там же была пара кувшинов с вином, на днях доставленным с продовольствием для войска.
Ширма была отставлена не просто так. Еще час назад хозяин шатра спокойно лежал на подобии постели, уставившись в окно в потолке, созданное откинутой шкурой и любовался звездами, от чего в шатре было прохладно. Здесь, на Земле людей, космос выглядел мягче, не таким угрожающе безжалостным, каким был на самом деле. Но от созерцательства пришлось отказаться – гость пришел. Импульс-вызов с настойчивой просьбой он послал сам, так что неожиданности не было. Хотя он и позволил себе отвлечься на минуту.
Повернувшись на бок, когда гость вошел, он слегка улыбнулся, подставив ладонь под щеку, используя локоть как опору. Сейчас Мудрость выглядел лет на двадцать, парнем со растрепанной, пышной прической и красивой бронзовой кожей, будто пропитанной Солнцем и излучающий слабый золотистый цвет, хотя такого оттенка и не было в его спектре. Двадцать лет. За 11 лет правления он не состарился и на день, как и его компаньон. Среди смертных уже пошел слух о неземном происхождении юношей. Это не мешало его планам, хотя слухи он не поощрял – такое чревато последствиями.
Загоревшее тело было облачено в кожаные штаны, а кожаный доспех с металлическими ставками поставлен у изголовья, он бы совсем доспехов не носил, но выбора особого не было – заставили. Он не считал себя неуязвимым, да и самоуверенным он не был, но был уверен, что в любую минуту его спину прикроют, защитят. Да и, вывернуться из-под удара он всегда успевал, это стало очередной байкой воинов. Мудрость не возражал - солдатам нужно что-то обсуждать, это не большая плата за их почитание и свое спокойствие.
Хитро прищурившись, он наблюдал за перемещениями Гнева – это неизменно доставляло удовольствие – столько открытой непосредственности и порывистости, чем бы он в этот момент ни занимался. В следующую секунду Мудрость нахмурился, сведя брови к переносице - он вспомнил, зачем собственно устроил эту встречу посреди ночи.
- Мне нужно, чтобы выжил хоть один хиприд. Сделаешь? – Внимательный взгляд, несмотря на расслабленность позы, выжидающе впился в собеседника, сверля небольшую дырочку. Это не был вопрос, это была просьба. Мудрости нужен живой хиприд и он оживает его получить.
Хиприды – племя воинов, порой казалось, что в основании племени потоптался кто-то из воплощений, тот же Гнев к примеру. Уж очень они разбирались в войне и искусстве воинов для современного развития цивилизации. В начале войны их было почти 10 сотен, из которых четыре пятых были действующими воинами – в этом племени женщины сражались наравне с мужчинами. Еще пара десятилетий - и регион был бы захвачен этим племенем, у них были все возможности для этого. Но, не сложилось – не успели хиприды. Сейчас их была жалкая горстка в сотню душ, большая часть из которых были дети.
- Хорошо бы спасти детей. Но, хиприды – фанатики, могут сами им горло перерезать. Уверен, завтра на поле битвы они притащат всех старше 11 лет. – Мудрость, тягучем движением поднялся, босиком подходя к столику с вином. Налив два кубка, он отпил из одного немного. Вино было сладким, с легкой пряностью на нёбе и кислинкой послевкусия. Этот напиток делали специально для него – любил он сладкое. Подойдя к столу и поставив перед собеседником второй кубок, он усмехнулся.
- Кстати, тебе стоит знать. Не рассчитывай, что битва завтра пройдет как планировалось. Вообще, забудь о плане. Мы, конечно, расставим войско как и обсуждали на совещании, но в этом не будет смысла. – Он снова отпил, усаживаясь в древнее подобие стула. Фраза была странной в принципе – война не по плану – не в стиле Мудрости, а действие по плану – не в стиле Гнева. Задумавшись, он замолчал, медленно перекатывая темную жидкость в кубке. Горечь во рту – признак яда. Опять кто-то попытался его отравить. Хорошо, что яд на воплощения не действует. Их особое происхождение будет вновь подтверждено, косвенно, но будет - утром среди смертных будет гулять новая байка: правителя и его полководца нельзя отравить. А об отравлении узнают в любом случае, потому что утро начнется с казни отравителя. Мудрость не возражал, показательная казнь и неудавшееся покушение – поднимет боевой дух войска, да и Гневу будет проще. – Среди нас предатель. Уже… давно. – Отпив еще глоток, все равно отрава на него не действовала, хотя и портила вкус напитка, он провел пальцем по красиво выдавленной фигуре на кубке. Отставив его на стол, перед которым сидел, Мудрость снова уставился на собеседника – как Гнев отреагирует на это известие? Он ведь не выносит подобного, но такие вещи необходимо учитывать. Тем более, данную ситуацию Мудрость  предвидел изначально.

Они сотрудничали вместе на протяжении многих тысячелетий. Неизменный дуэт силы и мысли - Гнев и Мудрость. Казалось бы, что может быть общего? Но данный симбиоз был обречен на успех, что проглядит Гнев, то заметит Мудрость, что задумает Мудрость, то Гнев осуществит и наоборот. Если можно обмануть доверчивость Гнева, хотя у него был инстинкт на предателей, о котором он, наверно, даже не догадывался, то обмануть Мудрость не получится. Он сам кого хочешь запутает, и не нужно быть для этого братцем Хитростью, хотя он признанный виртуоз в этом деле.
Они не раз ходили по краю жизни и смерти, на стыке перерождения, спасая друг друга. Один поход в неизвестность вакуума междумирья чего стоит. Но Мудрость всегда признавал первенство Гнева в силе, признавая его власть над собой в вопросе защиты, отдавая полностью ему на откуп, без ущерба для собственной гордости. Даже, мысли иной не возникало. Это было естественно, как дышать, как наличие этих звезд над головой, где-то далеко-далеко в космосе. Именно Гнев заставил Мудрость носить доспех, именно Гнев подбирал телохранителей, и не ошибся ни в одном из них, именно Гнев отводил руку врага от спины Мудрости в битве, если тот зазевался не вовремя или увлекся сражением, порой подставляясь самому. В ответ Мудрость готов был делиться всем, чем владел сам: знаниями – если потребуется, возможностями – если тому захочется, жизнью – если представится случай. Мудрость умел быть благодарным. Искренняя забота Гнева подкупала, но не ощущалась обязательной – хотелось ответить тем же. Чем-то таким же бескорыстным и нужным. Как ни парадоксально, именно действия ценились Мудростью больше всего, слова для него мало значили. Мудрость мог крутить ими в разные стороны, в зависимости от нужды переворачивая суть, если нужно, и ведь ни грамма лжи не скажет. Словами можно ввести в заблуждение, можно соврать, сердце и душа – всегда откровенны.
От порыва Гнева, немедленно убедиться в целости и сохранности родственника, сладко защемило где-то в груди. В этот момент, перед собой он видел самое заботливое существо во всей вселенной. Один взгляд зеленых глаз чего стоил! Глаз, в которых уже плясало пламя, неизменное пламя собственной стихии. Это завораживало. Говорят, в огонь можно смотреть вечность, в зеленые глаза Гнева тоже можно было смотреть вечность. Хотелось ответить что-то успокаивающее, но к горлу подкатил ком. Нехарактерное для него явление. Порой, Мудрость удивлялся реакциям своего организма, списывая все на несовершенство смертного тела. То замрет на месте, на что-то уставившись, то развеселится непонятно от чего, то эти странные заряды с плавившим все на своем пути огнем бежит по венам. Организм порой творил что-то непонятное, выдавая неадекватную реакцию на слова и действия. Это беспокоило и создавало вопросы. И Мудрость давно бы занялся разгадкой этой тайны, но все не находил времени.
Сейчас он чувствовал себя замечательно. Не считая не проходящей нежности переполнявшей его к существу перед собой, который очень волновался, что было видно невооруженным глазом, и замершего сердца, которое выбивало непонятный ритм. Нужно было бы озаботиться последним моментом, вдруг яд все же действовал, но в этот момент было откровенно все равно и на яд, и на войну и на хипридов с предателем, будь он неладен. Ему уже начинал не нравиться собственный план – Гневу он радости не принесет, это точно.
Вряд ли он смог удержать достаточно эмоций за маской будничного спокойствия, уж слишком много чувств он испытывал на данный момент, по привычке не держа абсолютную маску перед Гневом – так было проще общаться и понимать друг друга. Он полностью отдавал себе отчет, что в данный момент в его глазах плещется нежность. И прятать эти чувства он не хотел, искренне полагая, что Гнев полностью их заслужил. Губы растянулись в легкой улыбке, а рука перехватила за запястье держащую за подбородок, слегка погладив теплую кожу кончиками пальцем.
- Все в порядке. Поверь, яд – последнее, что меня волнует на данный момент. – Губы растянулись сильнее, изогнувшись в усмешке, а во взгляде к нежности добавилось лукавство. – Я предоставлю тебе виновников, когда рассветет. Забудь об этом на время. Гораздо важнее другое. – Голос дрогнул на последнем слове, а брови вновь нахмурились, руша игривый образ. Отпустив запястье и прикусив губу, Мудрость размышлял, как ему рассказать то, что происходит в данный момент в его войске и непосредственно в ставке врагов. Сейчас он должен отвернуться. Наверно. Мудрость не был в этом уверен. Он вообще сейчас не был уверен в правильности своих действий. Странное состояние. Нужно рассказать. Сейчас самое время, вот только Мудрость понимал, Гнев расстроится. И большой вопрос, удастся ли его удержать от необдуманных поступков. Мудрость не любил портить настроение собеседнику своими словами, но правда часто вызывала отрицательные эмоции. Это так, к сожалению. И Мудрость был над этим не властен.
- Дело не в яде. – В мыслях пронеслось, что у Гнева не хватило бы нервов спасать его от каждого покушения. И чем ближе было окончание войны, тем больше их становилось. Сегодняшний случай – досадная случайность, третья за месяц, первая о которой узнал Гнев. И слава Хоргусу. Иначе, пустыня давно превратилась бы в филиал Ада на Земле. Пожалуй, самым изощренным приемом было запустить в его шатер змею. Удивительно, но Мудрость нашел с ней общий язык, об этом Гнев тоже не знал. Был и кинжал отравленный, в пылу сражения впившийся в тело, он бы не придал этому значения, но направление удара и неучтенные примеси в организме наводили на определенные мысли. Было копье, при переходе через ущелье, пять лет назад. И три года назад, на Перском перевале. И полгода назад, у озера, тогда с ним не было Гнева, только несколько телохранителей, был бой, и Мудрость узнал нападавших и запретил охранникам что-либо говорить своему полководцу. Хиприды.
Мудрость не хотел, чтобы Гнев когда-нибудь узнал, сколько было совершено покушений на него и самого Гнева за эти годы. О! Они были изобретательны, но не учли одного – Мудрость всегда слышит, когда громко думают, а все заговорщики всегда кричали в эфир свои мысли. Забавное явление. Причина того, что Гнев узнал сегодня про яд – излишняя заинтересованность Мудрости в завтрашнем, точнее уже сегодняшнем дне. На это и был расчет заговорщиков. Причина того, что Гнев сейчас здесь – на него готовилось покушение. Прямо сейчас в его шатер проникли убийцы. Мудрость был уверен в силе и живучести Гнева, но не хотел ни рисковать им, ни излишне распалять. Тем более, что неожиданности на сегодня еще не закончились. И нужно было поговорить о битве, которая состоится утром, без свидетелей.
- Думаю, ты помнишь, что капитан моей охраны из племени Хриф? Изначально, ты возражал о его назначении на пост. И я был согласен со всеми твоими доводами, но это было необходимо. – На секунду он замолчал, перед глазами встал тот день. Мудрость редко спорил с Гневом по вопросам безопасности, но это был тот самый случай, когда он не отступил, пока не добился своего. Ему нужен был этот смертный, именно на этом посту – это был единственный способ получить хипридов. И ведь смертный попал в его ловушку, даже не подозревая об этом. – Его бабка была из хиприд. Его преданность принадлежит только им. Хиприды изначально подсунули свою женщину в плен к Хрифам. Ментис должен был помочь им в захвате территории Хрифов и Аккемцев, их союзников.
Резко замолчав, Мудрость порывисто встал и обнял собеседника. Повысившаяся температура в шатре слишком явно демонстрировала, что может произойти дальше.
- Дыши глубоко. Потерпи совсем немного. Утром они все будут твоими. – С усилием проведя рукой по спине Гнева, Мудрость сжал его в совсем не легких объятиях. Ему совсем не нужно было устраивать здесь и сейчас Ад на Земле, как бы его ни завораживал огонь. Время еще не пришло. К тому же, Мудрость не хотел, чтобы Гнев делал нечто подобное из-за жалкого предателя, который не способен подумать собственной головой, что лучше для его народа. Он этого недостоин. Недостоин лицезреть гнев воплощения огня, самой неумолимой и безжалостной стихии.
Грозный воин с душей ранимого ребенка. Когда-то, Мудрость клялся сам себе, защитить эту чистоту. От чего ему было физически больно продолжить этот разговор, ведь им он причинит боль не меньшую. Оттого ему было гадко от содеянного, но это был самый рациональный выход. Не создай он данную ситуацию, и все могло сложиться совсем иначе. Мудрость лишь надеялся, что Гнев поймет необходимость его поступков. Поймет и, если не простит, то хотя бы не будет ненавидеть его за это.
Прирожденные воины, фанатично преданные выбранному пути. Мудрость не мог позволить себе ошибки. Не возвысь он Ментиса, давая ему возможность нанести себе вред как только ему придет это в голову, спускать на тормозах расследования покушений на собственную жизнь, наказывая лишь исполнителей, и хиприды спрятали бы детей, или убили бы их собственноручно, если бы подозревали возможность их плена, а далее попытались бы тихо вырезать всех его людей. Получилось бы или нет – неизвестно, но он бы потерял слишком много людей и потерял бы хипридов навсегда. Они бы стали его личными врагами. А, зная Гнев, он был уверен, что Ад разверзся бы в пустыне гораздо раньше назначенного срока. Потому что, остановить хипридов можно было, лишь уничтожив всех, даже грудных детей, а Гнев не останавливался никогда, пока не закончит намеченное дело. Это была бы катастрофа, и если со смертью людей Мудрость мог смириться. Кто они ему? То Гнев бы расстроился, и уговорить его, снова заняться этими землями, было бы сложно, а искать другого компаньона Мудрость не хотел. Да и смысла в этом не видел.

Запутался.  Безнадежно запутался и продолжает это делать. Одно слово порождает необходимость в десятке-сотни других, те несут в себе необходимость в новых пояснениях и так по кругу, вновь и вновь. Мудрость не против делиться своими знаниями и идеями, он согласен провести всю жизнь в разговорах, тем более, если речь идет об этом конкретном существе, но все затевалось не для этого.
В чем была правда на данный момент? В данный момент весь лагерь кишел предателями. Мудрость специально создал эту ситуацию и подводил всех к финалу постепенно. Несколько фракций, которые понятия не имели друг о друге, два воплощения и горстка телохранителей, которые действительно были преданы хозяевам до последнего вздоха. Гнев никогда не ошибается, говоря о сути человека. Он всегда, каким-то непостижимым образом видел суть каждого. Мудрость тоже видел, способности позволяли, ведь читать смертных было просто, что он не позволял себе делать с родственниками без особой необходимости. Видел, но создавал ситуацию специально. Закручивал, опутывал всех действующих лиц, расставляя на нужные позиции, манипулировал и очень надеялся, что Гнев этого не узнает и не разочаруется в нем. А все для чего? Ресурсы! Мудрость не любил терять ресурсы. Война забирает не только слабейших, они как раз, забьются в норки и выживут, а вот искусные воины, храбрые и сильные, сложат головы в бою, хотя могли бы принести иную пользу. Поэтому, еще несколько лет назад, у Мудрости появился план, как уничтожить врагов, но своих не потерять? И все было бы намного проще, но терять хипридов он не хотел. Они были идеальными воинами. Под стать Гневу. Так почему они должны умирать так глупо и непродуманно из-за гордыни своих вождей, вместо того, чтобы служить своему абсолютному божеству? Их культ огня и войны, сформированный уже давно, не был плодом фантазии Веры. Эти странные смертные сами создали свой культ, сами сделали из себя идеальных слуг и последователей Гнева, а теперь очень хотят сдохнуть. Ну разве не глупость и расточительство? Нет, Мудрость не мог такого допустить.
План был прост, но постоянно обрастал дополнениями, грозя запутать Мудрость в хитросплетениях собственной интриги, но он не был бы собой, если бы у него ничего не получилось в итоге.
Все шло к этому дню. Хиприды, уверившись в своей победе, благодаря Ментису, собрали своих детей, которых когда-то спрятали и пришли в этот оазис, потому что им больше некуда было идти. Больше не осталось места, где они могли бы спрятаться. Да и показать юным и еще не обученным всю силу их племени и триумф победы над главным врагом – достойная плата за риск - в конце концов, всех губит тщеславие. Хипридам приходилось противостоять не только армии фараона, под командованием гениального полководца, но и другим врагам в стане фараона, которые не желали допускать возможность их победы, желая самим взойти на трон. При этом, они конкурировали между собой за возможность убить фараона, полагая, что с Гневом будет справиться проще. Как глупо! Ни одно покушение не увенчалось успехом, как бы враги ни старались.
Но сейчас, сейчас в военном лагере фараона собрались одни враги. Все, кому можно было доверять, сейчас были отосланы в строящуюся столицу или на безопасное расстояние, окружая эту местность, чтобы ни одна погань не сбежала, когда придет время. Часть телохранителей тайно отправилась в оазис, чтобы выкрасть детей. Мудрость надеялся, что Гнев примет их под свою руку, они будут отличными воинами, неся его имя и образ сквозь века по всем континентам.
Ну и как он должен все это рассказать Гневу? Этому чистому и наивному как ребенок существу? Да и не в этом была причина его приглашения сюда это ночью. Да, его нужно было вытащить из шатра, а после просто покинуть лагерь. Но он уже начал об этом говорить. Непонятно зачем, наверно от нервов. Может, он и выглядел спокойным и умиротворенным, но это было далеко от правды. Внутри все буквально клокотало от спектра эмоций и их силы.
Он был совсем не уверен в том, что делает и что делать собирается, но ждать, пока Гнев созреет когда-нибудь, если это «когда-нибудь» вообще случится, не собирался. Он и сам ничего не замечал, как-то не обращал внимания на подобное, пока один из телохранителей не открыл ему глаза. Принимал за случайности и обычность, хотя видел особенности. Он не безразличен полководцу, который его излишне опекает? А что в этом такого? Ведь Гнев - брат, лучший друг, соратник, защитник и соучастник, если уж откровенно, всех его приключений. Разве родственники не должны любить друг друга? Правда оказалась интересной, достаточно было заглянуть в мысли Гнева, что он не делал очень давно, запретив себе подобные вольности, зная что Гневу не нравится, когда копаются в его мозгах. Смешно, что глаза Мудрости открыл смертный, хотя достаточно было просто быть собой и не блокировать свои способности сознательно. Конечно, он мог ошибиться в выводах, поэтому наблюдал за Гневом целый год. Создавалось впечатление, что чувства эти появились давно и Гнев давно смирился с их наличием и безнадежностью, будучи уверенным в их невозможности. Очевидно, ждать от эмоционального, взбалмошного и открытого  воплощения, который, казалось, ничего никогда не скрывает и не планирует, первого шага – глупо и бесперспективно. А значит, пора брать дело в свои руки – пора соблазнить Гнева, раз сам он ничего предпринимать не собирается, предпочитая тихо вздыхать в сторонке.
Встал вопрос, точнее два: как и когда? Действительно, в военных походах немного не до этого, но мелкие провокации никто не отменял. Получалось не очень – все его действия воспринимались просто как забота и проявление братской привязанности, более откровенные провокации просто игнорировались. Демонстраций своих чувств, как считал Мудрость, он провел достаточно. Даже задумался о том, чтобы вызвать ревность, но быстро отмел эти мысли. С Гнева бы сталось не сдержаться и сделать глупость или неправильно понять его действия и снова сделать глупость. Да и глупо это как-то, особенно на данном этапе. Да, Мудрость думал о долгих отношениях, тем более, что взаимодействуют они давно и, на данный момент, все было отлично. Зачем же что-то менять? Не хватало близости и откровенности, он просто устал держать это в себе, запирая и не показывая. К тому же, Гнев, по мнению Мудрости, не заслуживал, чтобы от него прятали чувства, тем более, такие как любовь. Почему он не признался раньше? Да, он не особо скрывал, не говорил, но демонстрировал свое отношение, даже не понимая этого, палитру чувств и эмоций, что вызывал в нем Гнев. Но, судя по всему, воплощение Огня был таким же близоруким, как и сам Мудрость, принимая все за родственные отношения. А ведь разница была существенная.
Хотелось делиться всем, что у него было. Предоставить всего себя, мозги и способности, чтобы радовать, удивлять и воплощать любые идеи. Гнев всегда был скромен в запросах, что очень расстраивало – как воплощать мечты, если ты эти мечты не знаешь? Никогда ни с кем из родственников Мудрость не выкладывался так, как с Гневом, при этом будучи уверенным, что делает недостаточно. И, как оказалось, не замечает кое-чего важного.
Он долго думал, что и как делать, но к каким-либо выводам не пришел. Наверно, во всем виновато звездное небо, напомнившее о походе в межмирье, когда он впервые осознал свои чувства. Слишком расслабился, слишком поддался мечтам. Сейчас, по прошествии времени, Мудрость осознавал, что, когда Гнев пришел, вел себя слишком развязно, но тот все равно ничего не понял.
Оставался последний вариант. Вот только, сейчас не время и не место - из лагеря нужно уходить, пока есть возможность. Но и откладывать дальше нет смысла – всегда будут обстоятельства, которые помешают объясниться.
Весь калейдоскоп из мыслей, метаний, воспоминаний пронесся перед его мысленным взором за мгновение. Долгое и сладкое, потому что Мудрость смотрел в его глаза, зеленые омуты затягивающие и поглощающие. Хотелось остановить мир и стоять так вечность, хотя и понимаешь, что огонь не может замереть, его стихия – действие.
- Я люблю тебя.
Не осознавая, что только что произнес едва слышным голосом, и реакцию на свои слова, он медленно прикоснулся кончиками пальцев к его щеке. Все еще думая: что же делать, как объяснить, и стоит ли что-то предпринимать прямо сейчас. Ведь будет еще время, будут возможности. Он уж мог отличить звуки лагеря, очень подозрительные звуки. Им уже давно нужно было уходить отсюда. Вот-вот должны появиться телохранители, чтобы вывести их из этого гадюшника, который сожрет сам себя на рассвете.
- Я так сильно тебя люблю. – Что делать, как объяснить? В тихом шепоте слышалось сожаление и печаль, почему он не сказал раньше? Зачем тянул? Порой кажется, что момент не наступит, потому что каждый раз появляется что-то более важное, отвлекающее. И ты ждешь снова, выгадывая момент, а он снова уходит, и ты снова не успеваешь объяснить самое важно.
Соленая капля пробежала по щеке, но он не позволит себе расплакаться, как какой-то размазне, только потому, что все не находит время и место, чтобы произнести наконец самые важные для себя слова. Он никогда не сдастся и никогда не отступится, даже если провидение всегда будет против него, раз за разом мешая. Он все равно, когда-нибудь, обязательно расскажет о своих чувствах и покажет всю их силу.
Выпустив Гнева из своих объятий, отступив на шаг назад и беря за руку, такую теплую и настоящую, он принял решение – им больше нельзя здесь оставаться.
- Нужно уходить из лагеря. Прямо сейчас. – Крепко сжав его руку, Мудрость отступил еще на шаг – необходимо было надеть наконец-то доспехи и покинуть это негостеприимное место, но для этого нужно было отпустить руку Гнева. Он не мог этого сделать. Казалось бы, такое правильное и простое действие, но пальцы глупого смертного тела отказывались разжиматься. А еще, нужно отвернуться и перестать смотреть в эти зеленые омуты, порабощающие тело и разум.

[icon]http://sh.uplds.ru/t/aOVmG.jpg[/icon]
Прежде, чем он смог что-либо понять в происходящем, он ощутил себя в стальной хватке Гнева, зацелованным и удивленным. Бесспорно, он собирался поговорить с братом, не особо осознавая, что произносит вслух, потому что озвучивал лишь свои мысли, а на правду не обижаются. Но молниеносная реакция Гнева его удивила. Даже он, воспринимающий время иначе, не успел хоть как-то отреагировать. Или все же не захотел? А что бы он, собственно мог сделать? Ответить с тем же пылом? Как-то не продумал он стратегию, на случай успешного донесения информации до брата. Сказал – поверили, а что нужно дальше делать? При всех своих знаниях всего и вся, он мало интересовался именно этим вопросом, это лежало в иной плоскости, далёкой от его интересов. Он любит Гнева – хорошо, Гнев любит его – замечательно, Гнев осознает, что они друг друга любят – вообще отлично. А что дальше? А должно быть что-то дальше? Оказывается, бывает и что-то дальше..
Огонь везде, в воздухе, в легких, хотя вдохнуть еще возможности не было, в крови и в сердце. Даже в мыслях лишь одна стихия. Обжигающее клеймо на шее и попытка вдохнуть. Энергия откликнулась мгновенно, белоснежный вихрь с лазурными искрами закружился в танце, раскидывая, что подворачивалось и раздувая фараонский шатер. И осознание, что контроль над ситуацией он потерял, не смертельно, но неприятно – прервали на самом интересом месте.
Враги уже здесь, прямо тут – за спиной брата распахнулась ткань, впуская заговорщиков. Ничего не замечающий Гнев, наклонённая к плечу голова фараона, для более легкого доступа и взлетевшие у ложа стрелы, зависшие в воздухе в ожидании приказа – не хотелось, чтобы их снова прерывали. Слишком долго он терпел их, чтобы сейчас играть и урезонивать – они пришли сюда за смертью, своей. Ворвавшиеся следом телохранители, уже покрытые кровью. Ливор без одного глаза, у Сарда рука висит, не функционируя. От чего, он держит меч левой рукой, неумело, но твердо. Начинается новый бой, а стрелы срываются со своих мест, забирая жизни предателей. И как довершение сюрреалистичности картины – Гнев замечает посторонних на собственно территории, услышав скрежет метала, и пытается выжечь всех присутствующих. За секунду до того, как все вокруг охватило пламя, Мудрость успевает закрыть своих людей собственной энергией. Понимая, что это единственный способ спасти этих смертных – Гнев даже в бесконтрольном состоянии не атакует то, что фонит энергией Мудрости.
Полы шатра вновь распахиваются. Этим вечером, в шатре правителя было излишне многолюдно. Вновь прибывшим гостем оказался - пресловутый и часто сегодня упоминаемый Ментис. Пока телохранители принимали вертикальное положение, будучи опрокинутыми наземь в результате весьма результативного огненного «взрыва» Гнева... Хорошо, что шатер выстоял, а то барахтались бы они сейчас в куче ткани, хотя Мудрость не сомневался, что и тогда Гневушка поступил бы не менее радикально. Так вот, пока четверка телохранителей поднималась на ноги, а Гнев уже успел схватить Мудрость на руки и открыть портал, Ментис, проорав очередную чушь полную фанатичного бреда, метнул нож неожиданно оказавшийся в его руках. Все же, навыки и рефлексы у него были на высоте, только мозги подкачали, за что этот жалкий хипридохриф еще поплатится.
- Поставь меня на землю! – Единственное, что успел гневно мяукнуть Мудрость, прежде чем, его утащили в огненный портал. Куда, мгновенно ломанулись телохранители, даже не задумавшись о своей выживаемости, огрев глупого смертного по темечку и прихватив аптечку, что всегда была в шатре фараона, и его доспех. К счастью, они успели выйти на другой стороне прежде, чем портал схлопнулся. Иначе, смерть телохранителей фараона была бы ужасной и быстрой.
- Болван! – Какие к Великой Тьме извинения? Глубокий и медленный вздох немного привел мысли и энергию в чувства – в крови все еще гулял адреналин и страсть. Осмотревшись, Мудрость осознал их находящимися весьма далеко от места действия. Не смертельно. Сосредоточиться и отдать приказ к захвату собственного лагеря и последнего оплота повстанцев – дело секунды. И, в отдалении взвыли сигнальные огни, в пустыне все еще была ночь. Тишина пустыни, прерванная сражением в ставке нового правителя земель, что в последствии будут названы Та-Кемет, была окончательно уничтожена голосами и звоном мечей двухтысячной армии фараона, появления которой здесь никто не ожидал. Ведь, предполагалось, что последнее сопротивление будет подавлено пятью сотнями элитных воинов - четыре личных отрядов правителя, которые он отбирал сам из числа всего народа. Стоит ли говорить, что Мудрость любовно отобрал в эти четыре отряда всех возможных предателей, и даже распределил их таким образом, чтобы им было удобнее следить за ним, пытаться убить не мешая друг другу и даже устаивать свои милые посиделки по интересам не пересекаясь с другими фракциями. Он был полностью убежден, что они друг о друге так ничего и не узнают, вплоть до самого своего конца.
Кстати, да. Нужно отправить еще одно сообщение. И через мгновение, после первого сообщения, мыслил Мудрость очень быстро, в столице нового царства, настоящий глава его охраны получил сообщение с указанием о поимке и частичной ликвидации заговорщиков.
Так вот, пока Ахшар в Кемет-Алу берет под стражу страждущих получить власть правителя ввиду его скоропостижной кончины на поле боя, в ставке фараона, неожиданно появившаяся армия того же фараона, берет в плен недорезавших друг друга заговорщиков, а его личная охрана, не считая четверых человек (и зачем ему столько телохранителей?), спасает детишек выбранного Мудростью народа, на роль личной гвардии Гнева на земле. План приведён в исполнение и полностью завершен в соответствии с расчетами. Не считая нескольких нюансов, но тут он сам виноват.
Пока все эти мысли и координация действий собственных подчиненных, занимали часть сознания воплощения Мудрости, другая его часть уже блокировала болевые ощущения брата и охраны, о смертных тоже нужно заботиться.
- Займитесь обустройством лагеря. Я займусь вашими ранами позже. – Церемонный поклон, и четверка, уже не испытывающая боли, разбегается выполнять поручение. Все правильно, в первую очередь он займется братом. Это понимает каждый, осознавая приоритеты, хотя и не по степени полученного вреда. Водоем рядом, растительности хватает. Возможно, здесь даже есть съедобные плоды. Это хорошо, смертных нужно кормить.
Наконец, спустя целую минуту с момента неожиданного прибытия в этот оазис, которого даже нет на его личной карте (и как Гнев его нашел?), он приступает к осмотру брата.
Рука сама потянулась зарыться в рыжие вихры, а энергия – в тело – расслабить нервные цепи смертного тела. Мудрость не стал задаваться вопросом, почему Гнев сам себя не вылечит. Лишь легкая улыбка коснулась его губ по этому поводу. Гневу, в любом случае, ничего смертельного не грозило. Боль он уже не испытывал, а нож, хоть и задел внутренние органы войдя глубоко в тело, особой опасности не представлял.
Нагнувшись над раненным и быстро соприкоснувшись к губам губами, он пакостно улыбнулся, усиливая воздействия своей энергии на тело брата, отключая вообще всю двигательную деятельность мышц, оставив работать лишь главную – сердце. После чего, перевернул пациента на живот, удобно положив голову на бок, чтобы не задохнулся, чтобы как следует рассмотреть, что же там умудрился нагадить уже мертвый, но еще не знающий об этом, Ментис, сейчас спокойно прибывающий в отключке в его шатре, посреди всеобщего хаоса и кровавой вакханалии.
Кожаный доспех не особо защитил своего хозяина – сила броска была очень высока и нож вошел в тело по рукоять. Как результат: нож засел в теле, застряв в толстой кожаной пластине, из которой его было не вытащить, а если вытащить, то пациент истечет кровью и умрет. Если бы разговор шел о простых смертных. При детальном осмотре оказалось, что нож имеет зазубрины. Да и форма его нестандартна. Мудрость недовольно нахмурился, мысленно завернул несколько нецензурных конструкций и приступил к лечению.
Усевшись сверху, на бедра пациента и упиревшись одной рукой между лопатками, чтобы наверняка обездвижить, все же Гнев мог попытаться сбросить его контроль, а двигаться в сложившейся ситуации ему было категорически нельзя, еще заденет чего не того. Вторая рука, потеряв свою плотность и форму, став белой дымкой с изумрудными и лазурными всполохам, погрузилась в тело Гнева в месте ранения. Окутав нож и сдвинув кокон энергии так, чтобы расширить рану ничего не повредив, он медленно потянул его на себя, стараясь по пути затягивать разрезанные ткани, аккуратно их соединяя. Остальное сделает энергия самого Гнева. Лишнее вмешательство чужого спектра могло только навредить.
Медленно и аккуратно вытащив нож, прекрасно зная, что это было не больно, Мудрость вернул форму и плотность своей руке. Вид покрытой кровью Гнева конечности, сжимающей нож - разозлил. Мудрость был добрым и понимающим. Он не был Милосердием, но мог простить. Сегодня Ментис подписал себе смертный приговор собственной рукой. Все же, можно было изменить его личность и использовать в воспитании маленьких воинов Гнева, но теперь этого не будет. Были и другие пути, не менее действенные. Поднявший руку смертный простой смертью не умрет. И абсолютно без разницы, что этот нож предназначался ему.
Проверив состояние Гнева, Мудрость убедился, что рана полностью затянулась, как внутри, так и снаружи. О ноже, что недавно был в смертном теле воплощения, напоминала лишь резаная дыра в доспехе.
Немного ослабив контроль, всего лишь убрав руку со спины и оперевшись на травку рядом с плечом, и вернув почти все двигательные функцию организму, как и чувствительность, Мудрость наклонился к ушку:
- Ну, вот и все. Еще где-нибудь болит? – Губы вновь изогнулись в полуулыбке, а фиолетовые глаза, необычного разреза, прищурились. Надо бы заняться, лечением ребят. Да и, позвать их, для начала, не помешало бы. Уж больно долго их нет. Небось, специально где-то сидят, чтобы не мешать.

[icon]http://sh.uplds.ru/t/aOVmG.jpg[/icon]
Да, вполне предсказуемая реакция, как и расплата за свои действия. Примерно этого он и хотел избежать, не посвящая напарника во все действия различных коалиций заговорщиков. Людям незачем лишний раз наблюдать подтверждение их нечеловеческой сущности. Телохранители не разболтают никому и глупостей не наделают, об этом волноваться не следовало, но вот другие случайные свидетели могли перевернуть сей факт как угодно, к собственной выгоде. И после подобного импульсивного поведения, он еще будет спрашивать, почему его не посвящают во все нюансы плана? Да и, Мудрость не стал бы умалчивать информацию, если бы в этом не было необходимости. Уж об этом Гневу следовало подумать в первую очередь.
Несмотря на повысившуюся температуру, Мудрость не спешил вставать, хотя уже и не удерживал своей силой, полностью убрав воздействие своей энергии с Гнева. Как результат, стоило воплощению Ярости вскочить на ноги, как Мудрость, полетел спиной в ближайшее дерево. Пальма, диаметром в стволе сантиметров тридцать, переломилась надвое и медленно завалилась в сторону, с характерным, не очень приятным звуком. Удар временно выбил дух, а из уголка губ медленно потекла струйка крови. Вставать и что-то объяснять не было никакого желания.
- Можешь откусить. Сопротивляться не буду. Ты же знаешь. – Проговорил он, медленно поднимаясь и проявляя свою энергию. Незначительные повреждения затянулись прежде, чем он принял вертикальное положение, разве что, капли крови остались на губах. Не смертельно, могло быть и хуже. А слой собственной энергии отлично защитил от жара. Странно, но страх полностью отсутствовал. Мудрость просто не умел бояться это воплощение.
Прежде, чем он успел сказать еще хотя бы слово, перед ним и Гневом с очередным фанатичным кличем появились смертные. Это становилось забавным. Смертные, которых Гнев сам выбирал для его охраны, сейчас пытались защищать его от того, кто их и выбрал на эту работу.
- Не вмешивайтесь! – Эти смертные… Разве не понимают они, что это не их уровня конфликт? Они просто умрут, и их смерть могут даже не заметить. Прежде, чем их одежда начала тлеть, а кожа пересохла, Мудрость прикрыл их очередным щитом. Тем не менее, смертные с мест своих не сдвинулись. Это удручало и вызывало уважение одновременно - их преданность и глупость.
Оставив на время упертых смертных - будучи под его защитой, им мало что грозило, воплощение Мудрости всмотрелся в лицо брата.
Эта ночь, к слову, еще не закончившаяся, была очередной точкой в пересечении линий. Многое решалось сегодня, и не только для земель этого континента и их народов. Многое решалось лично для Мудрости и Гнева. Поэтому он и не мог сосредоточиться на разговоре, там в шатре. Этой ночью он прожил множество жизней, увидев ее развитие, в зависимости от различных своих действий. Одна из точек, не самая важная для всего мира, но очень важная лично для Мудрости.
- Ты, в достаточной степени, пришел в себя, от собственно глупости? – Воплощение мысли и разума поднял окровавленную руку, все еще сжимающую нож. И не очень было понятно, чья эта кровь – Мудрость сжимая его с такой силой, что с порезанной ладони кровь капала прямо на песок местами покрытый уже не очень зеленой травой. – Что ты пытался показать мне, подобной безрассудностью? Мне резать себя в ответ или унижать тебя и причинять боль, когда ты себя ведешь подобным образом? В этом действительно была необходимость? Зачем придумывать предлог, если можешь просто высказать свое желание? Я ведь никогда тебе ни в чем не отказывал. – Недовольно зыркнув на напарника еще раз и поджав губы, он укрепил кожу энергией и сжал руку сминая медь в не очень ровную трубочку, не забыв потом еще и согнуть пополам пальцами. Замершие рядом, в боевых стойках смертные, до сих пор не произнесшие ни слова и ни слова не понявшие, Мудрость говорил на непонятном для них языке, не спускали взгляда с воплощения Ярости, но и действия Мудрости прекрасно видели, но никак не отреагировали – прекрасные образчики преданности и доверия воинов. Все же, Гнев прекрасно разбирался в людях, видя их суть.
- Скажи мне Гнев, как я могу рассказывать тебе все, если ты настолько импульсивен? – Он сразу же поднял руку, останавливая возможные возражения. К слову, кожа была хоть и в крови, но абсолютно целой. – Я не против, и расскажу тебе все. Тем более, что собирался это сегодня сделать. Еще там, в лагере в моём шатре. – Вспомнив, что именно ему помешало и на что он отвлекся, щеки окрасились в розовый, но подобные переживая и воспоминания, сейчас были не к месту, посему взгляд он не отвел. - Но, неужели, ты не задумался о том, что у меня были причины держать тебя в неведении? – Внимательный взгляд - глаза в глаза. Он не пытался читать его мысли – Мудрость любил угадывать их без подглядываний.
- Дело даже не в твоей импульсивности. И не в той грязи интриг и манипуляций сотнями людей, что тебе совершенно не подходит. Ты – самое чистое и светлое существо для меня, неужели ты думаешь, что я допустил бы твое погружение в это болото и мерзость? Это не тактика и стратегия битвы, когда нужно запутать противника. Это грязь и мерзость интриг, и манипуляции человеческими пороками. Ты смог бы спокойно смотреть на всех этих людей, что многие годы планировали предательство тех, кому клялись в верности, и позволять им находиться рядом с собой, ни словом, ни жестом не выдав себя? Тебе, такому светлому и откровенному существу, это было бы физически больно. Мог ли я обречь тебя на подобное? – Продолжая говорить, завороженный зелеными глазами, он медленно подходил ближе, не в силах сейчас противиться этому наваждению.
- Такой чистый.. Такой добрый.. Такой светлый.. Они все предатели и враги. Упусти я из своей паутины хоть одного, и погибли бы многие сотни преданный и способных на великое смертных. Но ты, позволил бы ты мне заманить всех их в ловушку, в которую они с наслаждением плюхнулись, лишь бы дорваться до власти и ресурсов?.. Позволил бы ты мне их убить, когда их грех предательства еще не свершился? Как я.. Кем я должен быть, чтобы поставить тебя перед подобным выбором? Заставить помогать мне в подобном? – Наконец-то достигнув Гнева, он поднял руку, чтобы дотронуться до щеки, возможно в последний раз. Кончики пальцем слегка покалывало, то ли от соприкосновения энергий, то ли от напряжения. Голос опустился до разборчивого шепота, энергия легонько мазнула по лицу.
- Но и это не все. У одной из фракций была провидица. – Тихий и обреченный выдох. – Ты же знаешь, они меня не видят, в отличие от всех остальных воплощений. Расскажи я тебе, и они поломали бы игру, увидев будущее и наши действия через тебя. Но и это не самое важное. – На некоторое время, он замолчал опустив руку и отвернувшись в сторону, собираясь с духом.
- Признаться, последнее время, все это волновало меня меньше, чем ты и мои чувства к тебе. Прости, я эгоист. Я пойму... если сейчас ты меня покинешь. Мне будет больно, не обещаю, что я смирюсь с этим, но я пойму. А сейчас, я должен помочь этим смертным. Эти люди слишком долго обходятся без лечения, несмотря на тяжесть их ранений. Я не могу этого так оставить. Тем более, что их для меня выбрал ты. И не ошибся. – Развернувшись в сторону водоема, и поманив за собой, не поменявших поз до этого момента, смертных, он направился заниматься вышесказанным.